"Убитое поколение" — почему же люди которые младше 40 лет - ни на что не годны и не способны
[25 мая 1999]

...иных уж нет...
А. С. Пушкин

Вопрос — почему ясноглазые американцы с белыми зубами, чистой головой и полным отсутствием нормальных человеческих мыслей умеют делать запредельно красивые вещи, трогать за душу творчеством и пробуждать добрые чувства различными лирами — не дает мне покоя.

Всякий раз, глядя на старые предметы (будь то сберкнижка 30-х годов или вывеска 50-х), я ловлю себя на мысли, что они мне безумно нравятся. Совсем не тем, что они стары. А тем, что за каждым из них стоит мысль создателя, который сделал так, а не иначе, потому что так было лучше.

Я пытаюсь понять, что же мешает нашим современникам делать так же хорошо, думать перед публикацией, видеть перед собой не малограмотного заказчика, а понимающего ценителя. И в очередной раз прихожу к выводу о том, что во всем виновато воспитание.

В этом нет вины родителей, нянь, учителей и профессоров. В этом виновато само окружение человека. Именно оно воспитывает одно из самых важных качеств человека — чувство вкуса и способность отличать эстетическое от плебейского.

Раньше, до революции 17 года, людей воспитывали так, как нам и не снилось. Тогдашнее образование, основанное на лучших европейских традициях, помогало талантливым людям стать профессионалами мирового уровня. Все, кто создавал стиль эпохи 20—30-х годов, получили свои знания и представления о хорошем не в большевистской трудовой вечерней школе.

Те времена запомнятся работами, которые уже сразу после создания могли быть помещены в музей. Энергия, которая бьет из каждого произведения, была рождена классическим образованием и новым, революционным взглядом на мир.

40-е и 50-е годы подарили нам «сталинский» стиль, который мы рассматриваем не как идеологическое приложение к режиму, а как самодостаточное мощное явление. Графическая легкость 30-х была заменена «имперскостью» образов, но никто не может упрекнуть 50-е в отсутствии значимости для культуры.

С момента прихода к власти Хрущева мы вдруг видим резкий перепад в другую сторону. В сторону полного отсутствия творческого начала в чем-либо. Связано это с тем, что Никита Сергеевич был главным сторонником максимального сокращения всех трат. Именно ему мы обязаны «хрущобами» — дешевыми пятиэтажными бараками с потолками 2—50.

Потолки высотой в 2 метра 50 сантиметров придумал не Госплан, а господин Ле Корбюзье. Последний является автором «модулора» — набора пропорций, основанных на пропорциях человека. Ключевыми точками были пупок, грудь, голова, вытянутая вверх рука и так далее в этом роде. Подо все это подводилась база о том, что данные пропорции приятны для человеческого существования и восприятия. Следующей точкой по «модулору» была высота потолка в 2—50, которую, якобы, человеку было любо над собой видеть... ...Человек же, гадина такая, всегда хотел иметь потолки никак не меньше трех метров высотой, что плохо увязывается с теорией Корбюзье.

Хрущев велел удешевить вообще все. Каждая лишняя потраченная копейка тянула на должностное преступление. Именно поэтому в 60-е годы мы довольно быстро распрощались с хорошей архитектурой, дизайном и вообще подходом к творчеству как к затратному процессу.

С тех пор нас сопровождают ценники в магазинах, сделанные при помощи трафарета из полимерной пленки. С тех пор наши деньги похожи на временные банкноты оккупационного правительства. С тех пор мы не видим ни новых шрифтов, ни качественных книг.

Брежневские времена не подарили миру блестящих творцов. Во время «застоя» получался только «отстой».

Политика удешевления и экономии на всем творческом привела к тому, что все те, кто сегодня моложе 40—50, выросли в однообразно-сером, трафаретно-стандартном пейзаже. Монотонные бойлерные, панельные дома, мозаики из серии «Покорители космоса», 3 шрифта и один трафарет для любых целей привели к тому, что молодые и дееспособные люди выросли с атрофированным чувством прекрасного.

Периодические попытки этого поколения заняться творчеством приводят к тому, что мы видим вокруг — «мир глазами пигмея».

Редкие люди смогли увидеть, что за серой стеной есть красочный мир, который и надо улучшать. Остальные так и остались малярами по бетону.

В таком мире, который, как кажется, предоставляет все возможности для творчества, единомышленников встречаешь крайне редко и видишь за 10 километров. Примерно так, рассматривая окрестности в телескоп, я и познакомился с корабельным электриком, кривоногим художником-примитивистом Лехой Соловьевым.

Как мало нужно для счастья — встретить среди убитого поколения одного живого человека.